Создатель La La Ladies — известная в Эстонии поп-дива, певица Таня Михайлова. Именно Таня, а не Татьяна — так она знакома эстонскому слушателю, для которого русские сокращенные и полные формы имен сегодня нередко звучат, как китайская музыка.

“Я смотрела фильмы Dream Girls и очень хотела создать группу, чтобы там были девушки, которые и пели бы, и танцевали, и всегда были бы хорошо, стильно одеты. Чтобы девочки могли общаться с публикой. В рамках Эстонии важно петь на двух языках: эстонцам нравятся русские песни. Бывает, что я на эстонских корпоративах пою русские песни. Эстонцам это интересно”, — рассказывает Таня.

Мы встречаемся с девушками и самой Таней в небольшом репетиционном зале. Между собой они говорят по-эстонски, хотя для Инги, Дианы и, конечно, для Тани родным является русский. Впрочем, Диана говорит на нем с приятным, но ощутимым эстонским акцентом.

Диана: русский — моя эксклюзивная фишка

Диана родом с острова Сааремаа, из Курессааре, где русский язык — редкость. Родилась в смешанной семье: папа — эстонец, настоящий островитянин, мама — русская. Будущие супруги познакомились в Ленинграде, где папа Дианы какое-то время работал, после свадьбы пара переехала в Эстонию. Было это еще в советские времена.

“Я была маленькой девочкой, когда Союз разваливался. В семье были мысли о том, чтобы уехать в Россию, но в итоге решили остаться. Сейчас я даже не представляю, что бы было, если бы мы бросили свой дом”, — вспоминает Диана.

“Дома папа говорил по-эстонски, а мама — по-русски. Я говорила на смешанном языке, то есть использовала эстонские слова вперемешку с русскими. В школе поначалу было трудновато, поскольку такой мой язык одноклассники-эстонцы не понимали, а я была единственным русскоязычным ребенком в своем классе. Но при этом все хотели со мной играть, просили, чтобы я им что-нибудь сказала по-русски. И это было моей “эксклюзивной фишкой”, поскольку другие дети по-русски не говорили. Но никогда я не чувствовала к себе какого-то негатива из-за того, что мой родной язык — русский”, — добавляет она.

Диана в составе La La Ladies — с самого основания группы, а выступает на сцене с 12 лет. Девочка выросла на песнях Наташи Королевой и Лаймы Вайкуле — эти песни нравились ее эстонскому папе.

Впрочем, эстрадная стезя началась для Дианы не с пения, а с танца: она работала на подтанцовке в номерах еще одного кумира своего детства — Тани Михайловой.

“Может, Таня заметила, что во время ее выступлений я подпеваю. В итоге она и решила создать нашу группу и предложила мне стать в ней певицей”, — смеется Диана.

Сейчас Диана поет в свободное время, а с понедельника по пятницу работает, что называется, в конторе. Владение русским языком считает своим плюсом.

“Знать два языка (эстонский и русский) — это большая удача и огромный плюс. Если к ним добавить еще английский, то в плане поиска работы ты становишься намного более конкурентоспособным. Как раз поэтому я легко нашла свою нынешнюю работу. У нас среди 80 человек по-русски говорят только трое или четверо. Русские люди очень ценят, когда с ними говорят на их родном языке. Я очень благодарна своей маме, которая подарила мне русский язык”, — говорит Диана.

“Я раньше думала, что все русские более открытые, чем эстонцы. Что они всегда расположены к разговорам по душам. Но потом поняла, что среди них встречаются и довольно закрытые люди. А про эстонцев часто говорят, что они очень серьёзные, никогда не улыбаются и не понимают шуток. Но это ведь тоже неправда”, — продолжает она.

“Вот, например, наша Кети. Она чистая эстонка. Но она же у нас просто сумасшедшая! Она не способна сказать “нет”. Мы можем ей сказать, мол, давай зимой прыгнем в холодный бассейн или полезем в ледяное море. Так она первая снимет одежду и побежит в воду!” — хохочет Диана.

Кети: чисто эстонская Барби

Высокая светловолосая Кети на первый взгляд кажется наиболее спокойной и рассудительной из всей троицы. Кети родом из Южной Эстонии, ее отец — сету (народность в Эстонии), выросла в Валге. “Валга и Валка (латвийское название. — прим. “Спектра”) — две страны, но один город”, — говорит Кети.

Мама Кети в далеком 1995-м стала первым в Эстонии учителем, который начал преподавать школьникам-неэстонцам предметы на эстонском языке.

“Мне тогда было пять лет. Я не хотела сидеть дома, и мама брала меня с собой в школу. У мамы было 20 учеников — русские, украинцы, ребята из Сибири. И я с ними общалась. Говорить по-русски я не умела, но контакт мы находили. Например, мы угощали друг друга булочками. А когда я сама пошла в школу, то в моем классе примерно половина учеников были русские, украинцы и даже грузины встречались. Мы пытались с ними говорить по-русски, они с нами на эстонском. Из четырех моих лучших школьных подруг три были русскими”, — рассказывает Кети о своем детстве.

Петь Кети начала дома, стоя на табуретке. В Валге в те времена была музыкальная студия, руководила ей педагог Марина Еремина, и ходили туда в основном русские дети, причем как из Эстонии, так и из Латвии.

“Я туда не ходила. В то время я была тихая, скромная, такая типично эстонская девочка”, — улыбается Кети.

“Это сейчас я стала более темпераментной, — говорит она. — Но я видела этих детей — русских и латышей. Как они себя вели на сцене! Они выходили с горящими глазами, у них столько было страсти. Да, возможно, у кого-то был слабый вокал, но они чувствовали себя на сцене настоящими королями. В них было столько смелости, то, чего мне тогда как раз не хватало. Но я наблюдала за ними и перенимала у них лучшее”.

Став чуть постарше, Кети пошла в театральную студию. “В Валге даже был музыкальный театр, я там тоже играла. Так с годами я приобрела и опыт, и смелость. Помню, как одна девочка получила роль Барби в спектакле, а я была серой мышкой. Мне эту роль не дали. Доверили играть что-то незначительное. И я сильно расстроилась, я так хотела быть Барби!” — вспоминает певица.

“Теперь-то ты можешь считать себя настоящей Барби?” — спрашиваем мы.

“Теперь, конечно! — смеется Кети. — Настоящая эстонская Барби. Хотя, знаешь… Мне сложно говорить о национальных различиях, поскольку с самого детства я видела и привыкла понимать самых разных людей. Например, у меня в классе были не только русские (православные), но и баптисты. Вера не позволяла им ходить на рождественские вечеринки, девочкам нельзя было носить короткие юбки”.

“В общем, мы все, люди, очень разные, — продолжает она. — И нет разницы в том, кто какой национальности. Я раньше не понимала, что означает дискриминация по национальному признаку, но когда я была в Македонии по обмену, то там я была единственной блондинкой со светлой кожей и светлыми глазами. И надо мной смеялись, снимали глупые видео из-за того, что я светлая и блондинка. А когда ты понимаешь это на себе, ты уже никогда не будешь показывать пальцем на того, кто не похож на тебя. Никто не виноват в том, что он родился в какой-то конкретной стране, в том, какой язык у него родной. Вот это понимание, толерантность — вот что нужно нам всем. И не важно, певица ты, уборщица или политик”.

Пока же наше общество далеко от идеала, подытоживает она. Нередко нами правят стереотипы и предвзятое отношение к людям другой национальности. “У нас слишком короткая история. Нам предстоит пройти еще очень длинный путь, чтобы все давние обиды забылись. И я не думаю, что все население Эстонии должно интегрироваться в единое целое, важно, чтобы мы все сохранили свою культуру”, — уверена Кети.

Инга: “Во мне две крови, эстонская и русская”

У нашей третьей собеседницы Инги, наоборот, прослеживается чуть заметный русский акцент в эстонской речи. Или это просто так кажется, во всяком случае именно по-русски Инга говорит очень чисто — сомнений в том, что это родной язык девушки, не возникает.

“Я с самого детства говорю на двух языках. С мамой — по-русски, с папой — по-эстонски. Я всегда чувствовала, что не могу быть конкретно эстонкой или наоборот — чисто русской. Во мне смешаны две крови — русская и эстонская. К сожалению, эстонцы иногда не очень хорошо думают о русских, и наоборот. Мне очень жаль, что эта проблема актуальна и сегодня”, — признает Инга.

Впрочем, во времена ее детства отношения между двумя общинами были гораздо хуже, вспоминает Инга.

“У меня раньше была фамилия Шаблолина. Мы ее поменяли. Теперь я Тислар. Родители решили, что так проще. Тогда я еще не очень все это понимала. Но была такая проблема, что в элитные эстонские школы не хотели брать детей с русскими фамилиями. Мои родители этого немного боялись, хотя я к тому моменту уже была в 7-м классе”, — рассказывает Инга.

Любовь же к пению сопровождает Ингу с самого раннего детства. Она вспоминает, как в три или четыре года отдыхала с родителями на пляже в курортном Нарва-Йыэсуу. Стали собираться домой, а путь лежал мимо летней сцены, где тогда проходил концерт. И Инга захотела выйти на сцену.

“Родителям удалось договориться, и мне разрешили выступить. Помню, что это был русский концерт, но я спела песню на эстонском. На фоне других детей я, конечно, выделялась. Они все нарядные, красивые, причесанные. А я вся в песке, волосы мокрые. Да еще и пела без музыкального аккомпанемента. Но мне самой очень понравилось”, — делится Инга.

И оказалось, что музыка пришла в ее жизнь всерьез и надолго. Девочка пела в хоре, окончила музыкальную школу. Параллельно с учебой в средней школе (элитном столичном Французском лицее) она ходила на дополнительные занятия по музыке, а затем поступила в музыкальное училище имени Георга Отса, где сейчас заканчивает третий курс по специальности “поп-джаз”.

“Сейчас для меня это все — и работа, и вообще смысл всей жизни. То есть то, чем я люблю и хочу заниматься каждый день. Мы с девочками не просто коллеги, но и подружки. Мы ежедневно общаемся. Если мы не репетируем или не выступаем, то все равно каждый день списываемся”, — рассказывает Инга.

“Я не могу знать, что будет в будущем, — продолжает она. — Но, конечно, мне хочется, чтобы взаимопонимания между двумя общинами стало больше. Негатива точно становится меньше, когда эстонцы и русские вместе общаются или увлечены общим делом”.

Интересно, что одна из самых популярных песен, которые La La Ladies исполняют на сцене — провокационная российская “Мама Люба”. “Ее, конечно, поем на русском”, — говорит Инга.

“Наша публика — по большей части эстонцы. Русских, наверное, 25%. Однажды был концерт в Нарвской крепости, так вот там была полностью русская публика. Мы трое почувствовали себя в роли Анне Вески, ощутили на себе всю широту русской души, огромную поддержку и любовь. Нас задарили цветами, сказали столько комплиментов! Русский человек — он более открытый. На концертах они с самого начала активно танцуют, зажигают, передают нам свои эмоции, наслаждаются вместе с нами, что самое важное”, — заключает Инга.

“Человек двух культур более толерантен, он видит свои плюсы еще и в том, что может, как русский, дать волю эмоциям, а как эстонец — включить рационализм, рассудительно взвешивать”, — дополняет подругу и коллегу Диана.

Человек двух культур — возможно, это и есть решение вопроса интеграции для нас, прибалтийских русских? Сохранить свою культуру, при этом знать и уважать традиции и культуру страны, в которой ты живешь. Девчонки говорят, что обычно они об этом не задумываются.

“Надо просто делать свое дело и делать его хорошо”, — уверены все трое.