После катастрофы Алексей прошел длинный путь реабилитации, о котором вспоминает с содроганием. Врачи прописали Воробьеву бессчетные сеансы физиотерапии, массажи, курсы иглоукалывания. Но теперь, по словам артиста, это уже неважно, потому что все хорошо и он живет дальше, научившись радоваться мелочам, которых раньше не замечал и не ценил.

Работает сейчас певец даже больше, чем прежде, просто стал немного аккуратнее. “Иногда мне кажется, что в моей жизни все как раньше — словно той аварии не было вовсе. Хотя в Америке меня официально признали инвалидом. Мне многое нельзя, например приседать. Живу я на кроверазжижающих препаратах. Но все это, можно сказать, ерунда”, — с улыбкой поведал журналу Hello! востребованный и в России, и в США артист.

Воробьев всегда был рисковым парнем и сам выполнял сложные трюки на съемках, без дублеров. Теперь все иначе. “Больше не делаю опасных трюков на съемках. Вот недавно нужно было выпрыгнуть из окна, так я прыгал с первого этажа на огромную надувную подушку. Беречь себя стал. А раньше жил с ощущением, что я неуязвим”, — вспоминает Алексей.

В фильме “Самоубийцы” бесстрашный блондин висел на 17-м этаже без страховки. “И улыбался — оттого что оператор снимал этот эпизод с трясущимися руками и, выглядывая из соседнего окна, говорил: “Давайте быстрее, мне страшно”. А мне было в кайф, такой адреналин!“, — смеется Воробьев.

Помимо рабочих моментов, авария сказалась и на личной жизни звезды. “Раньше в отношениях с девушками я был, прямо скажем, не очень хорошим парнем — никому ничего не обещал. Мне хорошо с человеком — отлично. Плохо — значит, нам не по пути. Если я встречался с девушкой, которая живет в России, и уезжал на несколько месяцев в Америку, то мог не звонить ей неделями. И это притом, что все девушки, с которыми я был близок, лучшие, с каждой из них я был счастлив. Но не ценил. Сейчас я точно знаю: как только я полюблю, буду беречь любовь”, — пообещал Алексей.