Поскольку Антон Долин владеет словом не хуже нас, цитируем его “прощальный” пост почти полностью.

“Трудно поверить, что это продлилось так долго. Сначала я думал, что меня (и их) хватит на одну-две программы. Потом решил, что на сезон. Потом — ну, допустим, на год…

А начиналось всё с того, что, взяв самого себя “на слабо”, я поддался на уговоры коллег с “Маяка” и отправился на кастинг. Меня заранее всё раздражало. Придя в “Останкино”, я с порога объяснил, что ненавижу любое телевидение и Первый канал в частности, не понимаю юмористических программ и не умею шутить, никогда в жизни не стану выступать по заранее прописанному сценарию, отказываюсь пиарить продукцию Эрнста и в кадре готов надевать исключительно собственные шмотки — те, в которых хожу по улице. Они дружно заржали и сказали, что я-то им и нужен. И, что самое интересное, оказались правы.

Не буду лукавить — “Вечерний Ургант” изменил мою жизнь, превратив в подобие поп-звезды среди кинокритиков. Не уверен, что мне была нужна эта слава: прагматическое применение ей я нашел лишь однажды (но это был важный раз), когда запустил краудфаундинговую кампанию для “Искусства кино”. А сколько получил синяков и шишек за выдуманную “продажность” и низкое служение абсолютному злу — не сосчитать.

Я играл в эту игру долгие восемь лет (этой осенью было бы девять, если отсчитывать от того кастинга) не ради известности. И, тем более, не ради денег (гонорары на Первом всегда были самым незначительными из всех моих источников дохода, и мне это нравилось: напоминало, что мой интерес к этому делу — не меркантильный).

Зачем же это было?

Во-первых, я верил в осмысленность этого дела — еженедельно рассказывать гигантской и по преимуществу очень молодой аудитории о фильмах, которые она в ином случае вряд ли бы посмотрела, от “Жизни Адель” до “Головы-ластик”, от “Левиафана” (первое упоминание на Первом — в моей рубрике) до “Моего друга Ивана Лапшина”.

Во-вторых, в “Вечернем Урганте” чудесная команда, все-все, от самого Вани Урганта до операторов и гримеров. Внутри Первого канала это какая-то Новгородская республика, чудом уцелевшая посреди мрачного Московского царства. Классные, чуткие, остроумные молодые люди, усилиями которых на федеральном телевидении существует этот островок свободы. Мне было с вами хорошо, и мы не прощаемся.

(на дух не переношу корпоративы, единственные, на которые регулярно ходил, — корпоративы “ВУ”)

Видеть самого себя на телеэкране мне по-прежнему болезненно — ни одной своей рубрики за эти годы целиком я ни разу не посмотрел. Но теперь чего уж: мой роман с телевидением закончен.

Умоляю, не надо мне сочувствовать и предлагать новую работу. Я загружен по уши и всем доволен".